Мы живем практически в самом центре долины Зиллерталь, одном из крупнейших лыжных курортов Австрии. В долине четыре региона катания, и в этой поездке мы побываем в двух из них: на Плато Пенкен (где мы проведем большую часть времени), и леднике Хинтертукс. Всего же на Зиллерталь-арене оборудовано порядка 700 км трасс на высотах от 1000 м до 3200 м - есть, где развернуться любителям лыж и сноуборда. Скипассы можно взять на любой из регионов, но мы приобретаем так называемый супер-ски-пасс, работающий по всей долине, и дающий право бесплатного проезда на ски-бусе, который курсирует между нижними станциями подъемников, собирая туристов из всех курортных городков.
Плато Пенкен.
Рано утром 4-го января мы подъезжаем к подъемнику Hortbegbahn, оставляем машину на паркинге (паркинг бесплатный, к слову, в отличие от многих других стран, в которых мы катались), одеваем амуницию, и вот уже восьмиместный вагончик поднимает нас на плато.
И вот мы наверху. Карта трасс вызывает трепет и восторг предвкушения. От такого изобилия маршрутов рябит в глазах.
Мы поднимаемся на шестикресельном подъемнике к небольшой уютной долине, в которой расположен сноу-парк для фрирайдеров и несколько синих трасс. Для разминки прокатившись по ним, оказываемся на нижней станции подъемника-вагона. Его вместимость - порядка 60 человек. На нем мы поднимаемся на высоту 2500 метров на самые верхние трассы 2 и 2а.
И это наша стратегическая ошибка. Потому что нельзя так просто взять и подняться с 600 до 2500 метров без последствий для не привыкших к таким высотам организмов. То есть, подняться-то можно, а вот нормально кататься точно не получится. Начинается слабость, тошнота и одышка. Ноги становятся ватными, и о катании в удовольствие речь уже не идет. Нужно спуститься ниже, отдохнуть, посидеть в кафе, выпить чаю и съесть что-нибудь сладкое. Что мы и делаем.
Герм Кнёдель.
Тут, в маленьком кафе на солнечных склонах Альп, происходит без сомнения историческая кулинарная встреча. Алиса познакомься - это Пудинг. Пудинг - познакомься это Алиса. Так мы знакомимся с Герм Кнёделем. Это булочка, клецка, плюшка... Обалденная вкусная белая штука с маком, политая сладким ванильным соусом. Национальное тирольское блюдо. Я влюбляюсь в него с первого взгляда, даже не зная толком - как же его зовут.
Красавца достают из большой печи горячим, тут же посыпают маком и поливают ванильным кремом. Как назло, когда я решаюсь, наконец, на дегустацию, на витрине не остается ни одного. Как же мне его заказать-то? Тут на помощь приходит искусство пантомимы моего мужа. Не дрогнув лицом, Серега за несколько секунд изображает процесс извлечения лакомства из печи, водружения его на тарелку и поливания его кремом. Официантка понимающе кивает, и я получаю желанный объект, и тут же выясняю волнующие меня подробности: What is your name? Она смеется: Germknödel. Это немецкое слово я запоминаю сразу.
Герм Кнёдель.
Тут, в маленьком кафе на солнечных склонах Альп, происходит без сомнения историческая кулинарная встреча. Алиса познакомься - это Пудинг. Пудинг - познакомься это Алиса. Так мы знакомимся с Герм Кнёделем. Это булочка, клецка, плюшка... Обалденная вкусная белая штука с маком, политая сладким ванильным соусом. Национальное тирольское блюдо. Я влюбляюсь в него с первого взгляда, даже не зная толком - как же его зовут.
Красавца достают из большой печи горячим, тут же посыпают маком и поливают ванильным кремом. Как назло, когда я решаюсь, наконец, на дегустацию, на витрине не остается ни одного. Как же мне его заказать-то? Тут на помощь приходит искусство пантомимы моего мужа. Не дрогнув лицом, Серега за несколько секунд изображает процесс извлечения лакомства из печи, водружения его на тарелку и поливания его кремом. Официантка понимающе кивает, и я получаю желанный объект, и тут же выясняю волнующие меня подробности: What is your name? Она смеется: Germknödel. Это немецкое слово я запоминаю сразу.
Танцы в лыжных ботах.
Высотка отпускает, и мы продолжаем катание. Несмотря на благие намерения не слишком напрягаться в первый день, любопытство берет верх, и мы заезжаем в самые разные уголки огромного плато. А трассы тут вовсе не те, к каким мы привыкли в Карпатах. Альпийские трассы - длинные, не менее двух километров, с достаточно большим уклоном, красные и черные, синих почти нет...
Поэтому к вечеру, когда мы наконец снимаем лыжи на верхней станции вагончика, который спустит нас с плато на паркинг, ноги подгибаются вовсе не в переносном, а в самом что ни на есть прямом смысле слова. А в кафе возле подъемника яблоку негде упасть. Из него на весь склон гремят тирольские мотивы, почему-то смахивающие на военный марш. Впрочем, тут любые песни похожи на марш, а речь - на команды. А на площадке возле кафе, под эти марши, отплясывает местная молодежь, в расстегнутых лыжных ботах, в которых не то что танцевать - и ходить-то сложно! И это после целого дня катания. Обалдеть!
Дуем в трубочку.
А внизу, при выезде с парковки, нас подстерегает бдительная австрийская полиция. Причина такой бдительности понятна - наверху щедро наливают глинтвейн и прочие горячительные напитки, а от мокрых лыжных курток в салоне стекла в машине запотели. В общем, не успеваем мы вырулить на дорогу, как нас останавливают двое местных копов.
- Нет, - говорю я, - sorry. Только по английски. И только я.
- Sprechen Sie Deutsch? - спрашивает один из них Серегу.
Коп переводит взгляд на меня.
- Пусть водитель предъявит права и документы на машину.
Перевожу. Серега протягивает ему документы, на тот момент - еще с серпом и молотом. Не потрудился он до 2010 года сменить права с советских на современные. Несмотря на то, что коп лицом не дрогнул, заметно, что он размышляет, не права ли на танк ему сейчас предъявляют. Впрочем, наша старая Audi размерами и проходимостью от танка не сильно-то и отличается.
- Are you drinking? - задает риторический вопрос коп.
- No! - эмоционально отвечает Серега. Этот вопрос ему понятен.
Коп не верит, и достает шайтан-машину, с присоединенными к ней трубочками. Машина задорно подмигивает нам светодиодами. Задувание, как и ожидалось, ничего не показывает, и копы желают нам счастливой дороги.
- Хорошо, что я пил глинтвейн только в обед, - задумчиво говорит Серега. - Все-таки, Австрия - полицейское государство!
Трасса Харакири.
Трассы плато Пенкен интересны и разнообразны. За четыре дня катания тут, мы хоть по разу спускаемся с каждой. Но есть исключения. Курорт оборудован большим количеством информационных табло, и репродукторами местного вещания. Все это сообщает туристам, какие подъемники и склоны открыты, а какие закрыты. К сожалению, подъемники тут не нумеруют, а именуют, что сильно затрудняет нам понимание. Пять-шесть произносимых согласных подряд - это слишком! Но одно название все же успевает примелькаться, и мы едем посмотреть на разрекламированный спуск. Трасса №18, уклон 78%. Всюду - предупреждающие таблички с пугающими картинками. Мы подъезжаем к началу трассы: кончики лыж свешиваются в пропасть, а по склону уже кто-то катится абсолютно независимо от собственных лыж.
- Посмотрели? - говорит Серега. - Ну все, поехали отсюда!
В елки прыгать запрещено
Немцы вообще, и австрийцы в частности, весьма скрупулезны в выполнении всяческих запретов и предписаний. Сто лет назад Джером К. Джером описывал это так:
В Англии, желая оградить место от собак, его окружают колючей проволочной сеткой; в Германии же просто ставится доска с надписью: «Хождение запрещается» – и ни один пес с немецкой кровью в жилах не подумает поставить на это место лапу.
В один из вечеров закат на плато Пенкен застает нас довольно далеко от нашего вагончика, трудно произносимую кличку которого - Hortbegbahn, мы уже успели запомнить. Мы конечно можем спуститься с плато на любом подъемнике, но тогда придется грузиться со всей амуницией в ски-бус, чтобы доехать до паркинга под Hortbegbahn, где оставлена машина. За целый день мы укатываемся настолько, что перспектива лишних пол-часа провести, стоя в ски-бусе в ботинках и в шлемах с лыжами в руках, не радует. Все-таки большие горы есть большие горы, и вечерние танцы в лыжных ботах, а-ля местная молодежь, нам вряд ли по плечу.
Сверившись с картой, мы обнаруживаем длинную синюю трассу, которая должна привести нас прямо к верхней станции Hortbegbahn. Альпы - это не те горы, на склонах которых легко проложить синюю трассу - слишком крутой уклон. Тут даже детские лыжные школы занимаются на красных трассах, растягиваясь аккуратным гуськом на пол-горы. Но красные трассы тут широкие, чего не скажешь о синих. Та, по которой мы едем, проходит по живописному альпийскому лесу, и представляет собой колею в пять-шесть метров шириной, проложенную по траверсу горы. Когда колея доходит до края, она делает 180-градусный разворот в ширину лыж, и спуск продолжается в другую сторону, по другому траверсу. На самом развороте - в который и опытному-то лыжнику вписаться не просто, не улетев в лес - австрийцы не ставят ни ограждений, ни сеток. Нет! Они ставят вот такой знак: в елки прыгать запрещено! И сопутствующую табличку: штраф 100 евро. И знаете, похоже местным начинающим лыжникам этого вполне достаточно!
Лучшая трасса плато
На Плато Пенкен мы катаемся четыре дня из пяти. К концу этих пяти дней нас уже не беспокоит высотка, мы перестаем задыхаться на спусках, и не нуждаемся в промежуточных остановках на трех километровых спусках. Альпы определенно пошли нам на пользу. Из огромного выбора трасс плато, больше всего нам нравится красная трасса №7, спускающаяся с вершины Horberg. Обычно, мы приезжаем на нее после обеда, и катаемся до самого закрытия.
На Плато Пенкен мы катаемся четыре дня из пяти. К концу этих пяти дней нас уже не беспокоит высотка, мы перестаем задыхаться на спусках, и не нуждаемся в промежуточных остановках на трех километровых спусках. Альпы определенно пошли нам на пользу. Из огромного выбора трасс плато, больше всего нам нравится красная трасса №7, спускающаяся с вершины Horberg. Обычно, мы приезжаем на нее после обеда, и катаемся до самого закрытия.
 |
| Трасса №7. Ее средняя часть. |
 |
| Конечно же - на трассе есть харчевня. Без этого никак. |
О пользе подзатыльников.
На противоположном склоне этой же горы проходит черная трасса №17. Однажды Серега поехал прокатиться по ней один - нам с Викой было вполне достаточно красных трасс. Приехал он задумчивый, почесывая затылок. По его словам, спуск не задался - трасса обледенела, и в самом его конце он не удержал равновесие и летел метров двадцать, с первым приземлением на пятую точку, а вторым - на спину. И в этом втором приземлении он так приложился тем самым затылком о склон, что на пару секунд отключился.
- Открываю глаза, а вокруг меня, в кружочек, стоят чудики, все почему-то в одинаковых бело-желтых шапках с длинными колпаками - как у Буратино, и лопочут что-то непонятное. Они были настолько одинаковые, что я не сразу догадался, что они все реальны! И только когда они привезли мне лыжу, я поверил, что чудики настоящие. И тут я понял - шлем все-таки нужен!
Благодаря такому озарению, по приезду в Киев, мы наконец-то покупаем шлемы для него и для меня. Вот так один удар по голове оказался более действенным, чем все уговоры в предыдущие несколько лет.
Или как говорил Джером К. Джером: Они не давали мне пилюль - они давали мне подзатыльники. И как это ни удивительно, подзатыльники часто меня вылечивали... Да что там говорить, один тогдашний подзатыльник сильнее действовал на мою печень и больше способствовал ускорению движений и незамедлительному выполнению всех дел, которые надлежало выполнить, чем целая коробка пилюль в настоящее время. Видите ли, нередко простые домашние средства более радикальны, чем всякие дорогие лекарства.
